Cборник стихов, сентябрь 2007г.

 
Я выжил, девочка, я выжил. Тогда, в окно

Я видел, девочка, и вижу - там было дно.

Недолго, девочка, немного жить в суете.

К кому накатана дорога они - не те.

Довольно, девочка, о спорах, дугою бровь.

Не может, девочка, так скоро уйти любовь.

Не верно, девочка, не точно, за разом раз

Бывает, рвется там, где прочно - вот как у нас.

Я вырос, девочка, я вырос. Тому пример

Что выбирал судьбу на вырост, теперь - в размер.

Устала, девочка, устала. И я устал.

Ты долго жизнь мою листала - там пустота.

Неправда, девочка, на свете, а ты стерпи.

В степи гуляет вольный ветер, так то в степи.

Как всадник, девочка, разбоем стрелой с коня.

Сумеешь ли ты быть собою, но без меня?

Прощаю, девочка, прощаю и ты прости.

Когда остынет чашка чаю - пора идти.

Глупо не верить моим стихам, перебирая людскую чащу,

Я не за вами, не по пятам, я где-то рядом, слегка летящий.

Хватит, достаточно, не проймет. В этом, таком одиноком мире,

Бить обессиленных уток влет так не порядочно - Вы не в тире.

Я не поверю, что синева - как пересиленная пустыня,

Я не поверю в ваши слова: если уж громко - то не остынет,

Если забота - то до конца, если трагедия - по неволе,

Если устали тени лица, - не улыбайтесь, не будет боли.

Самый привычный солнечный свет несколько сер от того и болен.

Хуже неправды - профессии нет, каждый не волен и каждый волен.

Сколько невидимости в закат! Можно ослепнуть от напряженья.

Всё остановка, и, я ваш брат, я поздравляю вас с пораженьем.

Все, остановка, никто уже нам не предъявит, что мы иные.

Было так здорово на вираже, но у земли законы земные.

Потом, когда уйдет любовь, и ветер заметет следы,

Тебе, оставив только боль, с прикосновением беды.

Уйдет как талая вода, и потекут за днями дни,

С тобой останутся тогда, воспоминания одни.

Потом, когда уйдет печаль, и за собой прикроет дверь,

На письма мне не отвечай, и слухам обо мне поверь:

Поверь, что я устал бродить из дома в дом, из края в край.

Поверь, что я устал любить, и двери мне не открывай.

Потом, себя не укори, и ссорам не ищи причин,

А душу ветру отвори, меня от сердца отлучив,

Потом и ты сумей забыть всех прошлых огорчений дым:

Что я устал тебя любить, что я тобою был любим.

Расстегните ворот – душно, воздух пышет кипятком.

Вам со мной не будет скучно ни сегодня, ни потом.

Все ненужное отбросив, доверяем лишь стенам,

И никто у нас не спросит: почему так плохо нам?

Почему на мягком ложе, прошлого не вороша,

Говорить, увы, не можем больше с Вами по душам?

Очень гордые собою, продолжая давний спор,

Огорчение любое превращаем мы в укор.

Чем больнее, тем умнее! Все, тупик, конец пути.

Трудно в этой ахинее зерна радости найти.

Словно злобная простуда в незакрытое окно.

Вам со мной не будет худа, если Вам не все равно.

Словно ржавую иголку заменить любой другой.

Вам со мной не будет толку, даже если толк – любовь.

Вы, по-прежнему, чужая - лед, хрустальная вода.

Больше вас не обижаю ни сегодня, никогда.

Где-то в диком отдаленье, там где горы тишь да сушь,

Верит кто в переселенье не совсем радушных душ?

Вы не верите - Вы правы: вера это мир иной.

Шелестят устало травы, где вы не были со мной.

Согласитесь, в отдаленье все, достаточно, видней:

Огорчен , до изумленья, пустотой прожитых дней.

Кто любил - тот не осудит дел амурных. Чья вина?

Но у вас со мной не будет ровным счетом, ни хрена

За беспокойство надо платить, плата умеренна - расставанье

Поздно вылепливать и лепить, доктор не время, не расстоянье.

Есть в безысходности – пустота, в самозабвении - тайна дара

Слово фальшиво - нота не та, и в сновидениях - тень кошмара.

Надо рассчитывать капли льда в соотношении с каплей яда.

Хлопанье дверью - путь в никуда, мне не докажут, что так и надо.

Мне не докажут, в который раз, что возраст - осень в весеннем поле.

Я собираю осколки фраз, анализируя чувство боли.

У бесконечности есть одна странная жажда не утолений.

Лишь распахнув толщину окна, можно почувствовать власть мгновений.

Жалко одно - состоянье пурги не поддается слабому жару.

Тщательно рваные сапоги снова приблизят к земному шару.

Случайные встречи, порой, не случайны,

Хотя целый вечер - сплошное молчанье.

Глазами своими лицо твое трогал,

Но я навсегда породнился с дорогой.

И вот в суете не знакомых вокзалов

Жалею, что ты ничего не сказала,

И я все молчал, и не получилось,

Сказать, что другим так легко говорилось.

И снова в дорожных пересеченьях

Я от бессилия вижу спасенье.

Ты дай мне гитару, я, что-нибудь вспомню,

И может, теплом твое сердце наполню,

А может быть правдой, а может быть грустью,

А может, сюда никогда не вернусь я.

Кто знает, что будет, что может случиться?

Над городом кружатся желтые птицы.

И вот вечерами, хоть мне и не хочется,

Вплетается в душу мою одиночество.

И кажется верным такое стремленье

В дороге защиту искать от сомненья.

Но надо успеть, мне так важно прощение,

На возвращение, на возвращение.

А я все молчал, и не получилось

Сказать, что другим так легко говорилось.

Весело ветру в осеннюю пору,

что на роду нам наворожили?

На удивление, так не скоро,

вдруг прояснилось, что мы чужие.

Листья как крылья птицам на милость,

не дотянуть бы до той межи им,

где оглянулись и прояснилось:

что мы чужие, что мы чужие.

Яблони в пояс по ветру гнулись,

было иль не было , жили - не жили,

но очень странно, что оглянулись,

и очень больно что мы чужие.

Я докурю сигарету - бросить привычку бы эту.

Я понимаю, лето - сложный песка настил.

Где этот центр спирали? Просто не понимали многие,

Вот и врали. Я их давно простил.

Я не совсем прохожий и ощущаю кожей

Ложь - это дар, похоже, или наоборот.

Много чего услышал, словно пешком по крышам,

Только и то, что свыше канет в водоворот.

Есть ручеек творенья - нити стихотворенья,

и теснота боренья в схватке с самим собой.

Есть еще дом и жажда переписать однажды

Набело все, не важно, что я уже другой.

Есть еще память – призма просто, без укоризны

Выпьют бокал, а тризна вовсе не далека.

Есть пока звук гитары, правда, изрядно старой,

Старых часов удары есть и твоя рука.

Есть еще малость веры, легкость прохлады сквера,

Взял, да и для примера, вышел за горизонт.

Я докурю сигарету. Бросить привычку бы эту.

Странно, но это лето -очень сложный сезон.

Снежным комом с горы, сквозь расстановку сил,

Я выхожу из игры - остыл.

Шепот ли или крик, пение или плачь.

Разве не все есть миг? Разве любовь – палач?

Разве печаль слепа - палкою по глазам?

Разве права толпа, если один не «за»?!

Есть хоть один рассвет, чтобы не осквернен

Белой одеждой бед, из - за кулис времен?

Если движеньем лжи рвется доверья нить

Значит не верно жил, поздно иначе жить.

Просто не суждено, если вся жизнь – галоп,

Если вода – вино, если неправда - в лоб,

Если время поры прошлое обрести

Я выхожу из игры, прости.

Снятся мне сны, странной длинны

Снятся и птахи и воронье.

Вот в эту ночь снилась мне дочь.

Как же давно я не видел ее!

Сколько же лет, радостей, бед?

Давний разбег, давний развод.

Ветер вдали, сердце болит.

Памятью в озеро каменных вод.

В снах, от тоски, снятся пески.

И не бывать снам о весне.

И не прощен и истощен.

И по моей это вине.

Так и не вскрыв этот нарыв:

Так же и птахи и воронье.

Каждую ночь - взрослая дочь.

Как же давно я не видел ее!